— Двенадцать тысяч рублей за квадратный метр в год только за отопление, а она хочет, чтобы я сюда еще и табор заселила, — Алена с размаху опустила на кухонный стол тяжелый пакет с картошкой. — Дима, твой кузен из Твери пустил корни в асфальт, а теперь его дочка желает пустить их в наш паркет. Дима, сидевший над распечаткой квитанций за коммунальные услуги, даже не поднял головы. На его лице читалось то глубокое, истинно мужское смирение, которое появляется у супругов после восемнадцати лет совместной жизни...

— Анита, ты пойми, земля — она ведь круглая, а три миллиона на дороге не валяются, особенно под ногами у молодой, глупой женщины, — Яна Алексеевна с видом гроссмейстера, ставящего детский мат, опустила на липкий кухонный стол чашку с недопитым цикорием. — Тем более, у тебя долг перед семьей. Мой Коленька из-за твоего упрямства уже третий год ездит на машине, у которой левое крыло держится исключительно на честном слове и святой воде. Анита, методично оттиравшая влажной тряпкой следы утреннего побега недоеденной яичницы со сковороды, даже не повернулась...