«Ястребова…» — сказал он так буднично, будто мы с ним каждое утро пьём кофе на одной кухне. Я даже не сразу поняла, что это ко мне. Стояла, прижимая к груди тонкую папку с билетом и картой маршрута, и смотрела на чужие плечи в пуховиках: люди собирались у памятника с облезшей табличкой «Сбор группы», переступали с ноги на ногу, жевали свои утренние мысли. Я — тоже. Я приехала в этот город на два дня «проветриться» после недели, когда воздух дома стал вязким и тяжёлым, как старый плед, от которого пахнет не шерстью, а невысказанным...

- Что же там, на горе Аю-Орун такое есть, что охраняется государством с высшим грифом секретности? Охраняется так, что это место просто пропадает с карт? - Проговорил Олег, потягиваясь на пассажирском сидении. Первая часть: - Причём заметь, пропадает с карт в буквальном смысле. - Ответил я, выруливая из его двора, плотно заставленного машинами и всматриваясь в дорогу, освещённую светом наших фар. - Я вчера вечером нашёл другую карту, более современную. Пришлось объехать все книжные в центре. И в том что на Головко, в подвале, я нашёл одну единственную...