Они углубились в редколесье, которое на карте выглядело как безобидный зеленый массив, а в реальности оказалось лабиринтом из оврагов, заросших колючим кустарником. Склон одного из них группа преодолевала особенно долго. Кедр несколько раз останавливался, поднимая сжатый кулак вверх, и вся цепочка замирала, превращаясь в неподвижные изваяния. В эти минуты тишина давила на уши сильнее, чем рокот тяжёлой бронетехники. Бушмарин в такие минуты слышал только стук собственного сердца – тяжелый, гулкий, отдающийся в висках, – и собственное дыхание, которое казалось оглушительно громким...

Дружинные, застыв на месте с огнями в руках, в недоумении воззрились на меня. Я же, опираясь на плечо Борислава, с трудом сделал несколько шагов в колючую темноту. Ярко-желтые огоньки волчьих глаз стали ближе. Княжьи воины предостерегли меня: - Велимир! В уме ли ты? Зверь там, никак, дикий! Пошто глядеть? Держись ближе к огню – авось, и не сунется он к нам! - Это волк… - ответил я. – Это он, Русай! - Каков таков Русай? У волков-то глаза зеленые! Нешто мы не ведаем? Но я воззвал в слепую черноту:...