— Тамара Ивановна! Тамара Ивановна, откройте! Егорка задыхается! Стук в окно был такой, что задребезжали стёкла. Тамара вскочила с кровати, ещё не проснувшись, нашарила ногами тапки. Часы на стене показывали без двадцати три. За окном выл ветер, и в свете фонаря над крыльцом металась снежная крупа. На крыльце стоял Пашка Лапин. В одной футболке, без шапки, в валенках на босу ногу. Лицо белое. — Тамара Ивановна, Егорка! Он дышать не может! Хрипит! Светка скорую вызвала, а там говорят: машина на вызове в Кедровке, через два часа будет! Два часа! — Иду...

Я двадцать лет кручу баранку по ночам. И только раз по осени понял, почему старые водилы, выезжая в ночь, не трогают тормоз и сплёвывают через левое плечо. Та дорога научила меня одному правилу. Нарушишь - и повезёшь домой такое, от чего стынет кровь и седеют виски. Слушайте, братцы. Расскажу, как было. Гнал я тогда порожняком. Сдал груз на дальнем складе, засиделся с разгрузкой, и в обратный путь тронулся уже затемно. А дорога та - сами знаете, какие у нас дороги за сотню вёрст от жилья. Две полосы, по бокам чёрный лес стеной, фонарей отродясь не было...