— Тамара Ивановна! Тамара Ивановна, откройте! Егорка задыхается! Стук в окно был такой, что задребезжали стёкла. Тамара вскочила с кровати, ещё не проснувшись, нашарила ногами тапки. Часы на стене показывали без двадцати три. За окном выл ветер, и в свете фонаря над крыльцом металась снежная крупа. На крыльце стоял Пашка Лапин. В одной футболке, без шапки, в валенках на босу ногу. Лицо белое. — Тамара Ивановна, Егорка! Он дышать не может! Хрипит! Светка скорую вызвала, а там говорят: машина на вызове в Кедровке, через два часа будет! Два часа! — Иду...

Я вернулся домой выжатый и застал свою жену на восьмом месяце беременности убирающей разгром после моей семьи — то, что я обнаружил дальше, изменило всё Маршрутка тряслась так, что к концу поездки у меня не осталось ни одного живого позвонка...