Его звали Игнатий Захарович Верещагин, 47 лет, из которых двадцать он отдал службе в местах, о которых до сих пор нельзя говорить вслух. Разведывательная рота, командировки без обратного адреса, ордена, которые он ни разу не надевал. А теперь — вагончик на выезде из города, по трассе, уходящей на север, в темноту и холод. Заправочная станция на отшибе: три колонки, одинокий фонарь и будка оператора, в которой зимой изо рта шел пар. Была глухая промозглая осень, такая, когда небо висит низко, словно крыша над головой, а ветер лезет в любую щель, как вор...

— Ты уверен, Игорек, что твоя колымага туда доберется? Метель обещают страшную, переметы скоро будут в человеческий рост, — пожилой механик с сомнением покачал головой, вытирая промасленные руки ветошью. — Доберется, Михалыч, не сомневайся, — Игорь Лапин уверенно хлопнул ладонью по холодной металлической двери своего грузовика. — Эта машина еще моего деда помнит, она тайгу лучше нас с тобой знает. Продукты людям нужны, поселок сейчас почти отрезан, запасы на исходе. Если не я, то кто им муку и консервы доставит? — Ох, смотри сам, парень...