Солонка стояла ровно по центру подставки. Антонина смотрела на неё и думала, что вся жизнь Веры Павловны умещается в этой солонке — выверенной, безупречной, отмеренной по линеечке. На той кухне даже соль знала своё место. А вот невестке места не находилось. Антонина вошла в эту семью семь лет назад. Высокая, нескладная, с руками, которые вечно что-то роняли, с волосами, которые не желали лежать гладко, как ни собирай. Рядом со свекровью она всегда чувствовала себя половой тряпкой, которую забыли убрать...

— Заберу-ка я Светку обратно. Восемь лет ей, самое время. Пусть по дому помогает, мне руки лишние нужны. Надежда стояла у плиты, держала в руках мокрую тряпку, и от этих слов вода с тряпки закапала ей на ноги, а она и не заметила. Развернулась медленно, будто боялась расплескать то, что внутри поднималось. — Что значит — заберу? — переспросила она тихо. Тамара сидела за столом, ложкой помешивала чай, и так спокойно это делала, будто речь шла о том, чтобы корзину с яблоками назад в погреб отнести...