— Ты вообще соображаешь, что ты творишь, или у тебя мозги окончательно усохли от твоих дурацких командировок? — прошипела Галина Ивановна, едва мы переступили порог зоны прилета. Она стояла посреди душного терминала турецкого аэропорта, гневно обмахиваясь загранпаспортом, словно веером. Ее холеное лицо, щедро покрытое тональным кремом, выражало крайнюю степень брезгливости ко всему происходящему вокруг. Я молча поставил на полированный пол две тяжелые сумки и глубоко вздохнул, стараясь сохранить остатки самообладания...

– Алён, я не ослышался? – Глеб отодвинул чашку с недопитым латте так резко, что немного пролил на блюдце, и уставился на неё поверх очков в тонкой золотистой оправе. – Ты серьёзно сейчас говоришь? Беременна? От меня? Алёна спокойно смотрела, как он занервничал. Ей даже немного смешно стало от того, как быстро слетела с него уверенная в себе оболочка сорокапятилетнего успешного архитектора, обнажив растерянного мальчишку, который совершенно не знает, куда девать руки и как строить фразы. – От тебя, Глеб, от тебя, – она отпила свой капучино...