— Погодите, парни, — Кремень глухо выдохнул и тяжело прислонился спиной к иссеченной осколками стене. — Похоже, мне рикошетом от турели знатно в броню прилетело. Аж дышать тяжело, под пластиной жжёт. Хмурый быстро заглянул в полуоткрытую дверь соседнего помещения, водя стволом автомата по углам. Мертвенно-желтый свет ламп выхватил перевернутые столы, ржавую раздаточную стойку и помятые алюминиевые баки. Это была столовая. — Заходите, кажется, здесь чисто, — скомандовал старик, махнув рукой. Сталкеры зашли внутрь...

Дом, который Людмила Петровна купила семь лет назад на свои отложенные и перезанятые у сестры деньги, стоял на отшибе и с каждым годом требовал к себе всё больше внимания. Участок в двенадцать соток, который по первости виделся ей спасением и родовым гнездом для старшего сына, обернулся крахом. За шесть лет отдельной жизни Тимофей превратил крепкий дом в берлогу затворника, где пахло пылью, старой одеждой и прокисшим супом. Сама Людмила появлялась тут два раза в месяц. Привозила крупы, тушёнку, стиральный порошок, сигареты, потому что на свои деньги сын не тянул...