Ольга сбросила туфли на пороге и замерла, прислушиваясь. Сына не было слышно. Обычно в это время он уже делал уроки или смотрел мультики. Сердце, привыкшее жить в режиме тревоги, ёкнуло. — Андрей? — Я на кухне, мам. Она прошла на кухню и увидела его, склонившегося над столом. Перед ним лежал лист ватмана, а в руках он сжимал не карандаш, а кусочек угля, принесённый бог знает откуда. На бумаге проступали смелые, уверенные штрихи: наш двор, старые качели, фонарь, бросающий длинные тени. Работа была сырая, но в ней была энергия, жизнь...

Тихий вечерний ноябрь наступил за окном, густой и тёмный, как чернила. В кухне панельной девятиэтажки горел только свет под потолочной шкафчиком, отбрасывая резкие тени на уставшее лицо Анны. Она сидела за столом, заваленным бумагами: квитанциями, чеками, распечатками переводов из мобильного банка...