— Маме тяжело одной, я целыми днями на работе... — Потому что у этого дома есть хозяйка, — твердо сказала Алина, глядя сестре прямо в глаза. — И эта хозяйка — ты. Ты получила это наследство полностью, единолично. Ты посчитала, что это справедливо. Значит, и вся ответственность за этот дом, за уют в нем, за помощь маме по хозяйству теперь полностью на тебе. — Ты должна дать две тысячи долларов, Алина. Это не обсуждается. Галина Петровна аккуратно, кончиками пальцев, отодвинула от себя пустую чашку...

— Ты что, серьезно? Дим, я тебя спрашиваю. Ты серьезно сейчас? Алина стояла в прихожей их съемной двушки, уперев руки в бока. Перед ней высилась гора из трех чемоданов, двух детских рюкзачков, пакета с подгузниками, отдельного мешка с едой в дорогу и еще какого-то свертка, содержимое которого она уже не помнила. Четырехлетний Миша сидел верхом на самом большом чемодане и болтал ногами. Шестилетняя Катя держала в одной руке плюшевого зайца, в другой, за лапку, тащила по полу куклу без платья. В квартире пахло вчерашними котлетами и летней пылью...