— Папа, я не буду прыгать в этих смешных туфлях, — упрямо сдвинул брови восьмилетний Егор, глядя на свои стоптанные кеды. — Ты будешь делать то, что скажет режиссер, — спокойно, но твердо ответил отец, поправляя воротник рубашки. — И если нужно прыгать в чечетке, ты будешь прыгать так, что услышит весь Ленинград. Ленинград начала восьмидесятых — это серый гранит, влажный ветер с Невы и гулкие дворы-колодцы. В одной из таких коммунальных квартир на Васильевском острове, где по утрам гремели кастрюлями...

Вы сидите на диване. На очень удобном диване. Вечер уже перевалил за середину, чай давно остыл, а телефон всё ещё в руке — и вы листаете, листаете, листаете. Лента бесконечна, но ничего не цепляет. Глаза устали, а спать ещё рано. И где-то в глубине души тихо шевелится мысль: «Может, книгу?» Но тут же подкрадывается другая: «Она же толстая. Я не осилю. Я брошу на двадцатой странице. Опять». Знакомо? Сегодня я расскажу вам о семи книгах. Семь вечеров — семь маленьких жизней, прожитых от корки до корки, пока остывает чай...