Я перебирала старые эскизы и не могла вспомнить, для кого их рисовала. Гошу, мужа, я схоронила давно, дети разъехались, только привычка делать все на совесть осталась. Всю жизнь я проработала дизайнером на текстильном предприятии в Пензе: рисовала узоры, подбирала раскладки. Работа меня, в принципе, устраивала: спокойная, размеренная, как раз по мне. Когда предприятие закрылось, я вышла на пенсию и принялась обслуживать семью с тем же старанием, с каким рисовала орнаменты. И пусть и не сразу, но поняла, что дело это совершенно неблагодарное...

Валентина Николаевна открыла входную дверь. На пороге стоял Аркадий. У его ног громоздились три огромные клетчатые сумки. — Я перевез к тебе свои вещи, раз мы встречаемся, значит, я тут живу, — нагло сообщил ухажер, отодвигая опешившую хозяйку плечом и уверенно проходя в коридор. Они были знакомы всего месяц. Встречи ограничивались неспешными прогулками по аллеям парка и редкими походами в кинотеатр на дневные сеансы. Аркадий казался мужчиной степенным, рассудительным, много говорил о важности традиционных устоев и крепкого домашнего очага...