Ольга достала из кухонного ящика белый конверт с жирной надписью маркером: «КОММУНАЛКА». Она любила наличку за простоту: положила — значит, есть. Взяла — значит, нет. Без «сбоев системы», «технических работ банка» и «ой, я случайно не с той карты оплатил». В конверте было пусто. Не «меньше», не «чуть-чуть не хватает». А аккуратно так, стерильно пусто, будто деньги испарились, решив начать новую жизнь в более престижном кошельке. Февраль за окном давил серостью, батареи грели вполсилы, а завтра наступало пятнадцатое число...

Траурный шелк еще не успел запылиться в шкафу, а сорок дней со дня смерти Олега пролетели как в тумане. Я сидела в нашей городской квартире, сжимая в руках пустую чашку. Тишина давила на уши. Олег был тем человеком, который заполнял собой всё пространство: его смех, его вечные чертежи на обеденном столе, его любовь к старым виниловым пластинкам. Звонок от соседки по даче, тети Веры, разрезал эту тишину как скальпель. — Мариночка, ты прости, что беспокою... Но тут у вас у ворот грузовик. И Маргарита, невестка твоя, командует...