Ковалев идет другим путем. Он инсценирует близкое освобождение. Не само освобождение, а его приближение. Через охранника, того самого, что дежурит ночью у камеры Громова, Ковалев запускает ложный разговор. Охранник в присутствии Громова обсуждает с товарищем. Мол, этого майора завтра-послезавтра оформят и отпустят. Дело затянулось из-за архивов, но все в порядке. Пусть Громов услышит. Пусть подумает, что скоро будет на воле. И пусть расслабится. Это первый шаг. Второй — контролируемая утечка. Ковалев готовит ее отдельно...

— Увози от меня свой выводок, сынок. Я никого не буду тут ни кормить, ни развлекать. Мне надо было, чтобы ты ко мне приехал, а не дети твоей жёнушки. — Ну что, бойцы, приехали. Бабушкин дом. Виктор с натужной, почти мальчишеской улыбкой подтолкнул детей к старой, скрипучей калитке...

Три часа ночи. Вы лежите в кровати, за окном тишина, мир спит. Но не вы. Ваш мозг решил, что сейчас — идеальное время, чтобы прокрутить тот неловкий разговор пятилетней давности. Помните? Вы тогда что-то не то сказали, а все посмотрели на вас как-то странно. А ещё завтра важная встреча, и вы представляете в деталях, что пойдёт не так...