Наталья Бурмейстер прижимала телефон к уху и чувствовала, как холодеет внутри. Голос на том конце был встревоженным: — Там малыш один плавает, у мыса. Совсем крошка. Мама, видать, бросила или погибла. Тяжело дышит, еле-еле двигается. Байкал в тот день был неспокойным. Волны бились о берег с глухим рокотом, небо затянули серые облака. Наталья схватила байдарку и оттолкнулась от берега, не думая о том, как далеко придется грести. Три с половиной километра по холодной воде показались вечностью. Весло то и дело врезалось в волну, обдавая брызгами...

Вероника отлично помнила тот августовский вечер. Она стояла в прихожей своей съёмной квартиры, прижимая плечом телефон к уху, и слушала, как на том конце провода надрывается младший братишка. Ему только-только исполнилось четыре, и он никак не мог взять в толк, почему Ника больше не живёт в соседней комнате и не читает ему на ночь про глупого лисёнка, который всё время путал следы. Она выслушала сбивчивые жалобы, перемежаемые всхлипами, пообещала приехать в субботу с раскрасками и новыми фломастерами...