— Галя, ты дома? Открой. Я знаю, что ты там. Хватит прятаться. Голос за дверью звучал глухо сквозь толстую деревянную преграду, но интонации я узнала сразу. Двадцать шесть лет брака не вычеркнешь из памяти, как ни старайся. Игорь стоял на лестничной клетке моего нового дома и требовал, чтобы я открыла. Как требовал когда-то горячий ужин ровно в семь вечера. Как требовал выглаженные рубашки на каждое совещание. Как требовал тишины, когда ему нужно было работать. Я опустила кисть в банку с краской...

— Ну и зачем нам эта рухлядь? Грузчики одни в копеечку влетят. *** Так сказал папа в телефон, стоя посреди бабушкиной горницы, и думал, что я не слышу. А я слышала. Я как раз сидела на низкой скамеечке у окна, в наушниках, но один наушник вытащила, потому что в деревне всё равно ловит через раз, и видео грузилось вечность. Речь шла о пианино. О том самом тёмно-коричневом, с двумя медными подсвечниками по бокам, что стояло у бабушки в дальнем углу под кружевной накидкой, как под снегом. Большое, тяжёлое, занимающее полстены...