— Ну, раз уж отец так решил — значит, так и будет, — сказал Андрей, не поднимая глаз от стола. — А ты не думаешь, что он мог ошибиться? — Лариса держала в руках кружку с холодным чаем. Пальцы дрожали, хотя она старалась, чтобы голос звучал ровно. Он пожал плечами. — Ошибиться в чём? Дом мне, долги тебе. Всё по-честному. Ты ведь сама не приезжала, саму могилу кто убирал? — Я ему лекарства покупала, пока ты ездил на дачу. — Ну вот, ты — лекарства, я — дом. Баланс, — ухмыльнулся он и поставил чашку в мойку...

— Ты опять с ним сидишь? — в голосе Ирины звенела та терпеливая усталость, из которой рождаются ссоры. — А кто ещё, — спокойно ответила Галина, не отрывая взгляда от тетрадки на столе. — Никому он, кроме меня, не нужен. Мальчик на диване делал вид, что рисует. Щёки с веснушками, обкусанный карандаш. За окном — серое небо, капли по стеклу, как медленные вздохи. На плите остыл кофе, и по кухне тянуло старостью и тоской. — Мама, ты же обещала подумать, — Ирина неловко поправила сумочку. — Он тебе не родной...