Карточка лежала на ладони у Бориса. Маленькая, с потёртым уголком, моя. С честно заработанными деньгами за месяц, в котором я ни разу не отпросилась, а по вечерам доделывала чужие отчёты. — Деньгами заправляет в семье моя мама! — сказал муж, отобрав мою зарплатную карточку, и спрятал её в карман домашних брюк так буднично, словно это была скидочная карта супермаркета. Я стояла посреди кухни с остывшей чашкой в руках. Тамара Андреевна сидела за столом, сложив ладони одна на другую, и смотрела на меня с тем спокойствием, с каким судья смотрит на подсудимого перед оглашением приговора...

Когда Вера вышла за хлебом, соседка с четвёртого этажа прижала сумку к животу. Вера заметила это движение, но ничего не поняла. Поздоровалась, придержала тяжёлую дверь и пропустила женщину вперёд. Та даже не кивнула. Через минуту телефон Веры начал дрожать в кармане. На экране была её фотография. Вера в бордовом кардигане стояла у лестницы, держась за ручку красного чемодана. Снимок был сделан сверху, с площадки между этажами. С такого ракурса у любого человека получался вид, будто его уже задержали...