Эхо моих слов отскочило от высоких сводчатых потолков Дворца бракосочетания, прокатилось по лепнине и, казалось, заставило дрогнуть хрустальные подвески массивной люстры. В зале повисла оглушительная, густая тишина. Регистраторша, женщина средних лет с высокой прической и папкой в руках, замерла с приоткрытым ртом. Музыканты струнного квартета в углу перестали дышать, смычок виолончелиста со скрипом остановился на струне. Все головы, словно по команде невидимого кукловода, повернулись ко мне. Полсотни...

— Ты чё, вообще, думаешь, я тупая, да? — Ритка швырнула ключи на тумбу так, что они, звякнув, улетели на пол. — Я прямо с порога чую: тут не мной пахнет. Не нами. Тут хозяйничали. Виталик, скрючившись у телевизора с какой-то микросхемой в руках, даже не обернулся. Только шея у него сделалась красной, как будто его за шкирку окунули в кипяток. — Ты о чём вообще? — пробормотал он, ковыряясь паяльником в пластмассе, хотя кончик инструмента даже не был включён в розетку. — Я никого не ждал. — Ага, — Ритка хмыкнула, стащила с ног разбитые кроссовки, даже шнурки не развязывала...