— Галочка, ты холодец разливай в хрустальные судки, только хрен туда не суй, у Марка Савельевича поджелудочная деликатная, как крыло бабочки! — Валерия Александровна стояла посреди кухни, скрестив руки на груди, и с видом фельдмаршала Кутузова осматривала поле предстоящей кулинарной битвы. — И горчицу спрячь. Не в привокзальном буфете, чай. Люди соберутся приличные, с положением, а не любители огурцом занюхивать. Галя вздохнула, придержала плечом телефонную трубку, из которой доносилось невнятное мычание старшего сына Дани, и вытерла испачканный в свекольном соке палец о край передника...

— Митя, скажи мне как художник художнику: куда с нашей карточки испарились триста пятьдесят тысяч рублей, если на балконе из ценных вещей добавился только ржавый мангал и два ведра забродившей смородины? Яна стояла посреди кухни, скрестив руки на груди, и смотрела на мужа с тем особым чувством, с каким археологи обычно разглядывают только что откопанную черепаху: вроде и существо мирное, а панцирь непробиваемый. За окном свирепствовала середина августа. Градусник на стекле замер на отметке плюс тридцать...