Борис шел уже третьи сутки. Хвойная подстилка, напитавшаяся влагой после затяжных дождей, превратилась в губчатую массу и не шуршала под ногами. Тайга здесь шла уступами, заваленными старым валежником, через который приходилось перелезать каждый раз, рискуя сломать ногу. Медведь вел его верхами, выбирая самые глухие, непролазные участки, словно намеренно изматывая человека. Это был старый самец, крупный, с порванным левым ухом и глубоким шрамом на бедре — след от старой картечи, которая не убила его, а лишь превратила в людоеда...

Бетон коробки КПП-14 остыл. К вечеру холод от арматуры и старой кладки пробирал даже сквозь два слоя «Берилла» и термобелье. Мы называли это место просто — «Крючок». Узловая точка на перешейке между Ржавым лесом и Топями, где Зона почему-то решила выплюнуть свои самые поганые порождения. Нас было семеро. Весь гарнизон долговского форпоста, который должен был стать костью в горле у мутантов, перекрыв им путь к Бару. Командир — Воронин-младший. Для своих — просто Капитан. Сухой, жилистый мужик с лицом, похожим на топографическую карту Выжигателя...