— Алло… — шепотом произнес Сергей спустя шесть длинных гудков. — Алина, извини, но мне сейчас не очень удобно говорить. У тебя что-то срочное? — Конечно, срочное! — гневно произнесла она. — Алин, может я позже сам тебе перезвоню, а то тут такое дело… — Вот только не надо рассказывать мне сказки, что ты на каком-то важном задании находишься или преступников ловишь, — не дала договорить ему Алина. — Потому что я сейчас стою возле твоей машины, и тебя в ней нет! И рядом с ней тебя нет. Ничего не хочешь мне объяснить? Только учти, Серёжа, врать придётся очень убедительно, чтобы я поверила...

— Я тебе никогда не писал, — сказал отец. Ника не сразу убрала улыбку. Перед ним на столе лежали пять открыток. Медвежонок с воздушным шаром, корзина роз, смешной щенок, зимняя деревня и опять розы. На обороте каждой было его имя. — Пап. Это твои. Я их из старой коробки достала. Валерий поднёс первую к очкам, отодвинул, снова приблизил. В свои шестьдесят пять он не любил признавать, что перестал хорошо видеть мелкие буквы. Обычно говорил, что теперь всё слишком мелко печатают. — Не мои. Почерк не мой...