Катя пришла с пирогом и не сняла пальто. Двадцать лет дружбы уместились в одну фразу и в телефон, который она положила на кухонный стол экраном вверх. Вера читала сообщения и считала дни, которые прожила, ничего не зная. Катя не сняла пальто, и Вера сразу поняла: пирог принесли не к чаю. Он стоял на столе в бумажном пакете из пекарни у метро, ещё тёплый, и от него пахло корицей и жжёным сахаром. Яблочный, с решёткой сверху. Катя приносила такой на каждый день рождения Веры, и каждый раз говорила, что испекла сама...

Я стояла у высоких чугунных ворот родильного дома и, не отрываясь, смотрела на незнакомую женщину. Она вцепилась в мое запястье с такой невероятной силой, словно держала в руках самую важную вещь на свете. – Жди тут, – прошептала Анна хрипловатым, глубоким голосом, не ослабляя хватку. – Пять минут. Просто стой и смотри вон туда. Её пальцы были сухими, на удивление тёплыми и жилистыми. На сгибе локтя она придерживала младенца. Ребёнок спал, укутанный в полинялое, видавшее виды шерстяное одеяло. Рядом на серой бетонной тумбе стояла потёртая картонная коробка с несколькими тусклыми монетами...