Я проснулась от собственного голоса. Не от крика — от шёпота, который был громче любого крика, потому что звучал не в комнате, а внутри меня. — Внучка, тебе надо бежать от этих людей! Ранним утром иди к свекрови домой. И всё поймешь. Бабушкин голос. Тихий, с той самой хрипотцой, которая появлялась у неё, когда она сердилась или очень уж волновалась. Три года назад я стояла у её гроба и держала в руках белые хризантемы, потому что она всегда говорила: никаких роз, они колючие и пахнут смертью. Я сама выбирала венок...

— Давай, сдавай карты, чего заснул! — раздался из моей кухни грубый мужской бас, сопровождаемый громким смехом и звоном чего-то пластикового. Я замерла в темном коридоре с тяжелой дорожной сумкой в руках. Трое суток в чужом городе, сложные переговоры, дикая усталость и мечты о горячей ванне разбились вдребезги за одну секунду. В нос ударил резкий, въедливый запах сигарет и дешевого алкоголя. Мой муж Вадим уже полгода сидел дома без работы, жалуясь на тяжелую судьбу, пока я тянула на себе ипотеку и все счета за коммуналку...