В усадьбе Силантьевых светились все окна, лилась музыка и раздавался громкий смех. Хозяин давал вечер. Раскрасневшийся, с бородой —лопатой, в сюртуке, с золотыми часами на большой, толстой цепи, которые он то и дело доставал из кармана, ходил он между гостями и зорко следил, чтобы все гости были сытыми и пьяными. Чтобы никто не сказал, что, мол, Прошка Силантьев, пожалел яств и выпивки. Смородиновая, вишнёвая, малиновая настойки так и лились рекой, самогон, водка царская, вино заморское— лакеи не...

— А теперь слово нашей Жанночке! Дочери! Которая приехала к маме из самой Москвы! Ведущий Эдик, Жаннин знакомый, «профессионал, между прочим, на корпоративах работает», так тянул «из самой Москвы», будто Жанна пешком шла через Ростов Великий с иконой в руках. Зал захлопал. В кафе «Лира» на Московском проспекте было тридцать два человека. Я их пересчитала, потому что это я заказывала банкет, я вносила предоплату и я в четверг сидела с администратором Олесей над меню, вычёркивая заливное, которое свекровь терпеть не может...