Огромная территория, огороженная высоким забором с несколькими рядами колючей проволоки. Везде натыканы камеры, ходит охрана со специально обученными псами. Много двухэтажных строений, находящихся на расстоянии друг от друга и каждое огороженное колючей проволокой. Вся территория вычищена до блеска. Ни бумажки, ни соринки. Работа зэков. Это зона строго режима. Здесь не принято сорить. Не принято гулять. Все передвижения строго строем. И лишь в бараке на своих шконках можно немного расслабиться...

Солнце умирало над рекой города N с той ленивой багровой торжественностью, какая бывает лишь в глухой провинции, где даже светилу торопиться некуда. Пыль, поднятая редкими пазиками на разбитой набережной, стояла в неподвижном воздухе золотой вуалью, сквозь которую очертания ржавых портовых кранов казались очертаниями допотопных чудовищ. В этой торжественной тишине предвечернего часа на массивной чугунной скамье, утопая в тени столетних лип, сидел местный журналист Игорек Белебенев. Он уныло созерцал реку, пока чья-то крошечная, но невероятно властная тень не упала на его запыленные туфли...