Туманов уже спускался по ступенькам. Внутри было душно. Чумак сидел в наушниках, сгорбившись над аппаратом, и вздрогнул, когда Туманов тронул его за плечо. Старшина обернулся. Лицо серое, глаза красные, под ними черные провалы. Третьи сутки без смены. — Товарищ капитан! — выдохнул он, стаскивая наушники. — Я думал, завтра. — Завтра может не быть, — сказал Туманов. — Ты записывал? Чумак кивнул, протянул листок. Туманов пробежал глазами. Все те же цифры, все тот же шифр, приказы Эху, подтверждение ликвидации, новые частоты, новое время сеансов...

Она положила на стол тонкий, пустой на вид конверт. — Вы не должны говорить с ним больше ни слова. Не должны смотреть на него дольше трёх секунд. Просто отдайте конверт, развернитесь и уходите. Вам всё ясно? — Да, — кивнула Мария. — Тогда идите. Волчица развернулась и, не оглядываясь, шагнула в тёмный проём другой двери, мгновенно растворившись в непроглядном мраке склада. Мария осталась одна в гулкой, звенящей тишине под одинокой тусклой лампой. Она медленно взяла конверт. Он был пуст. И она сразу поняла, что это не просто проверка на послушание...