«Мама, суп остыл», – сорокалетний Андрей смотрит в потолок , его тяжелая голова, которую он не может держать ровно дольше пяти секунд, заваливается на левое плечо. Людмила вздрагивает, едва удерживая в задеревеневших пальцах фарфоровую пиалу с протертым кабачком и индейкой. Ей 67 лет. Каждое утро последние сорок лет начинается одинаково: в шесть часов ноль ноль минут её подбрасывает внутренний будильник, спина отзывается острой, сверлящей болью в районе поясницы, а колени хрустят так, словно внутри них перемалывается мелкий щебень...