Ольга ставила селедку под шубой на край, потому что места на столе уже почти не осталось. На большой тарелке теснились рулетики из ветчины, рядом потел салат в хрустальной миске, в духовке доходила курица, а на подоконнике, в коробке из кондитерской, ждал торт, который она утром успела забрать между созвоном с клиентом и поездкой за Мишей в школу. Телефон лежал экраном вниз на холодильнике и каждые пять минут вздрагивал: то рабочий чат, то Лиза пишет, где лежит белая рубашка, то Сергей спрашивает, купила ли она свечи с цифрами, то курьер уточняет, где подъезд...

— Ты собрался везти МАМУ в Турцию? — голос Ирины ударил наотмашь, без разбега. — На мои кровные?! Пока я тут пашу как проклятая?! Гениально. Просто гениально, Стас. Браво. Она стояла в дверях кухни, сжимая в кулаке кухонное полотенце так, что побелели костяшки. За окном моросил противный ноябрьский дождь — не ливень даже, а так, небесная перхоть, от которой всё внутри покрывается сыростью. Стас сидел за столом и методично размешивал сахар в давно остывшем чае. Ложечка позвякивала о край чашки — размеренно, раздражающе, будто метроном чужого равнодушия...