Хмурый уверенно уводил группу левее, углубляясь в самую глухую, заболоченную чащобу. Идти напрямую через Свалку в Бар сейчас было чистым самоубийством. Бандиты быстро раскусили бы этот банальный план — Свалка была их извечным владением, и там беглецов наверняка уже поджидала засада на каждом углу и у каждой ржавой кучи хлама. — Сделаем небольшой крюк, мужики. Немного отсидимся в низине, на день позже в Бар прибудем, зато живые, — приглушённо проговорил Хмурый, увлекая отряд под густую крону поваленной столетней сосны...

Таня и не подозревала, что у матери столько знакомых. А они все шли и шли к калитке – чужие, незнакомые ей люди, которых она видела впервые. Она приехала первым автобусом из Твери. Тащилась три с лишним часа и вышла вместе с другими пассажирами у зубцовской автостанции. Дальше шла пешком долго, на Заречную сторону, где стоял материн дом у колонки на углу. Дом, крашенный когда-то в зеленый, с крыльцом в две ступеньки и покосившимся палисадником. В нем прошло ее детство. И вот на этих двух ступеньках, во дворе, вдоль забора стояли люди...