— Обойдешься без подарка, старая! — Валера даже не оторвался от сканворда, мусоля карандаш во рту. — У нас на даче конек прогнил, шифер подорожал в три раза, а она про рестораны думает. Пятьдесят лет — не сто, перетопчешься, чай не королева Англии. Лариса застыла с тяжелым чугунным половником в руке, ощущая, как от плиты идет душный, липкий жар. Жирная капля сорвалась с черпака и плюхнулась на идеально вымытую эмаль, но Лариса даже не потянулась за тряпкой. — Валер, так ведь круглая дата... — голос у нее был сиплый, будто она долго молчала...

Двадцать лет я брожу по судебным коридорам. Двадцать с лишним лет я смотрю на человеческие драмы, глупости, трагедии и откровенную наглость. И знаете, что изменилось за эти годы? Декорации. Раньше люди плакали над бумагами с синими печатями, которые они подмахнули не глядя. Теперь они рыдают над экранами смартфонов. Суть же осталась прежней: мы отчаянно, до последнего вздоха не хотим нести ответственность за собственные действия. Мы всегда ищем кого-то большого и сильного, на кого можно повесить всех собак...