– Ты неправильно её лечишь. Свекровь стояла в дверях детской, пальто нараспашку, сумка на локте. И сумка эта звенела, как звенела всегда, потому что Зинаида Павловна таскала с собой половину домашней аптечки, будто шла не к внучке, а на фронт. Восемь лет я слышу от неё, что делаю всё не так, и столько же лет киваю. А в тот апрельский вечер у Златы третью неделю не проходил кашель, и я стояла в коридоре с распечаткой от врача, которую забрала из принтера пять минут назад. – Нам назначили схему на двадцать один день, – сказала я...