Рощин встал, его лицо в свете кухонной лампы напоминало высеченную из мрамора древнегреческую – ни одной лишней черты, ни одного проскальзывающего чувства. Он отнёс обе чашки к раковине, сполоснул их струёй ледяной воды и поставил на сушилку. Ларисе показалось, что Аркадий Михайлович не просто мыл посуду, а стирал следы своего присутствия, подготавливая чистую сцену для следующего акта, в котором ей, возможно, предстояло сыграть новую роль. – Мне нужно отлучиться по делам, – спокойно произнёс он, не глядя на Ларису, вытирая руки полотенцем...

– Я сказал маме, что мы наконец-то въехали, – Дмитрий улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку, и шагнул ближе, обнимая жену за талию. – Я просто поделился радостью. Она так обрадовалась, спросила, когда можно приехать посмотреть. Дмитрий замер на пороге кухни, держа в руках связку ключей с ярлыком от застройщика. Его лицо, обычно такое открытое и спокойное, на миг стало растерянным. Он только что вернулся из управления, где они с Анжелой подписывали последние бумаги, и теперь стоял в их новой, ещё пустой квартире, где пахло свежей краской и пылью от строительных работ...