Представьте: 1978-й год, декабрь. Вы в клубе. Играет песня Stayin’ Alive. Вечеринка в самом разгаре. Мужчины носят модные брюки клёш и яркие шёлковые рубашки с удлиннёнными воротниками; женщины — короткие цветные платья. Они танцуют, пьют коктейли, знакомятся и флиртуют. Глядя на это со стороны, можно было бы легко подумать, что вы где-нибудь в Лондоне, Париже или Нью-Йорке, но нет — этот клуб находится в столице Ирана. Есть города, которые угасают медленно: тихо и незаметно приходят в упадок на протяжении десятилетий...

На столе в заводском клубе проигрыватель выглядел почти служебным предметом. Не домашняя забава, не витринная редкость, а вещь с обязанностью: открыть крышку, проверить иглу, поставить пластинку, не дать проводу попасть под ножку стула. После смены в комнате еще держался запах мокрой шерсти, машинного масла на рукавах и дешевого одеколона, которым кто-то торопливо провел по подбородку перед танцами. За привычкой слушать пластинки стояли расписание, ключ от клуба, шкаф с конвертами, человек, отвечавший за аппарат, и вечная просьба не трогать иглу пальцами...