Воскресный чай остывал в тяжелых кружках, но к нему никто не притрагивался. На клеенке возле сахарницы лежал серый рабочий блокнот, в который Вадим только что постучал кончиком шариковой ручки. — Ирина Викторовна, поймите меня правильно, — сказал он ровным, подчеркнуто сухим голосом, словно находился не на кухне у тещи, а за длинным столом планерки. — Завтра в девять утра начинает работу комиссия из головного холдинга. Они поднимут фонд оплаты труда за последние два квартала. Я не могу позволить себе войти в ревизию с дырой в документах...