— Ты только не волнуйся, Настенька, но в прихожей теперь пахнет новым китайским дерматином и триумфом отечественного автокредитования, — бодро провозгласил Максим, стягивая с ноги кроссовок и победоносно потрясая связкой блестящих ключей с солидным черным брелоком. Настя в этот момент сосредоточенно оттирала со стены в коридоре след от велосипедного колеса, оставленный еще в августе. Тряпка замерла в руке. Ей было пятьдесят шесть, и за тридцать лет совместной жизни с Максимом она выработала стойкий иммунитет к фразам, начинающимся со слов «ты только не волнуйся»...

— Вера, не дыши. Вообще. Я тебе сейчас последнюю невидимку вставлю, и можешь хоть с парашютом прыгать. Лиля, мастер по причёскам, стояла над Верой уже третий час. Она так увлеклась, что прикусила кончик языка. Пучок вышел низкий, гладкий, с мелкими локонами у висков, а фата держалась на гребне. Гребень Лиля закрепила шпильками, их ушло штук сорок, и сверху залила полбаллона лака. — Лиль, а снимать как потом? — С мужем снимешь. Медленно и аккуратно, по одной шпилечке. Пинцетом, если надо. Можешь даже с шампанским, — Лиля подмигнула...