— Что это? Елена Петровна стояла в коридоре, сжимая в руке смятый чек. Бумага была теплой и влажной от пальцев. Она смотрела на мужа, который сидел за кухонным столом и методично размешивал сахар в чашке с чаем. Ложка позвякивала о край. Телевизор в углу работал почти без звука, показывая какой-то строительный канал, где мужчины в касках передвигали бетонные блоки. На улице темнело. Октябрь выдался промозглым, и по стеклу ползли косые струйки дождя. Где-то у соседей сверху слышался размеренный стук...

Впервые я увидел молоканина месяц назад в переходе у станции метро «Барекамуцюн», что в переводе на русский означает «Дружба» — у входа в ларек стоял классический русский мужик из школьного курса литературы для старших классов. Хорь и Калиныч в одном лице — хоть садись и пиши с него сочинение. После того как он ушел, хозяин ларька сдвинул очки на нос: «Не понимаю я их. Есть у меня знакомый молокан. Жизнь у него такая — не дай бог никому: телевизор не смотрит, водку не пьет, не курит, жену чужую не е**т и в карты не играет...