Голоса доносились из-за приоткрытой двери гостиной. Слова падали тяжело, словно камни на деревянный пол, отзываясь гулким эхом в пустом коридоре. Вера стояла неподвижно, боясь сделать даже вдох, чтобы не выдать своего присутствия. Внутри все оцепенело. Тамара Ивановна говорила уверенно, властно, не терпя возражений. Ее голос всегда заполнял собой все пространство, подавляя волю окружающих. — Она согласится, Витя. Никуда она не денется от нас. Мытищи — это прекрасный вариант. Тихо, спокойно. Воздух хороший...

— Я больше не могу тянуть эту лямку, — произнесла Елена. Она бросила связку ключей на обувницу. Металл громко звякнул о пластиковую поверхность. Брелок в виде Эйфелевой башни, который мы привезли из отпуска семь лет назад, отлетел в сторону и упал на коврик. Я стоял в дверях кухни и смотрел, как она застёгивает пальто. Движения были резкими, отработанными. Она делала это уже в четвёртый раз. В первый раз она собирала вещи в девятнадцатом году, после моей ссоры с начальником. Во второй — в двадцать первом, когда нам задержали премию...