— Если мы не продадим её сейчас, Вера Михайловна просто ляжет на рельсы, а у нас в семье, слава богу, никто Анной Карениной быть не планировал. Екатерина медленно опустила половник в кастрюлю со свежим щавелевым супом. Июнь накрыл пригород удушливой волной, в открытое окно кухни тянуло ароматом цветущей сирени и соседского шашлыка, а Ян стоял посреди двенадцатиметровой кухни в семейных шортах в крупную ромашку и вещал так, словно выступал на съезде народных депутатов. — Ян, дорогой, твоя мама не...