Кусочки синего премиального пластика с сухим щелчком упали на стеклянный журнальный столик. Мое имя на них было перерезано пополам тяжелым кухонным инструментом. Роман возвышался надо мной, тяжело дыша. В его крупной руке блестел хрустальный бокал с крепким янтарным напитком. Кубики льда тихо звенели о края, и этот звук в напряженной тишине нашей квартиры казался оглушительным. — Пора тебе спуститься с небес на землю, Даша, — его голос сочился ледяным превосходством. — Ты слишком привыкла к роскоши...