— Ты соображаешь вообще, что ты творишь?! — закричала я в трубку, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость. — А что такого я сделала, Лена? — абсолютно спокойным, даже слегка ленивым голосом ответила Ольга. Её равнодушный тон злил меня ещё сильнее, заставляя крепче сжимать телефонную трубку до побеления пальцев. — Мама едет лечить больную спину и отдыхать, а ты пытаешься повесить на нее своего пятилетнего Пашку! — выдохнула я. В трубке послышался затяжной вздох, выражающий крайнюю степень снисходительности и усталости моей сестры...

В жизни Валентины Петровны было два незыблемых правила: никогда не выбрасывать хлеб и всегда верить в людей, даже если они выглядят так, будто их переехал асфальтовый каток. Первое правило она унаследовала от своей матери, пережившей ленинградскую блокаду, а второе выработала сама за сорок лет работы школьной учительницей литературы. Тринадцатого февраля, в самый лютый московский мороз, когда термометр за окном показывал минус двадцать восемь, эти два правила столкнулись лбами на моей кухне. Я вернулась с работы ровно в семь вечера...