В половине пятого утра обратка на третьей линии запела. Звук был тонкий, на одной ноте, как у чайника перед кипением, и Фаина Григорьевна пошла на него с ключом на тридцать два раньше, чем окончательно проснулась. Задремала она на стуле у щита, в ватнике поверх рабочего халата, и теперь шла вдоль котлов, на ходу застёгивая пуговицы. Третья линия уходила в гору, на Садовую, к сорока частным домам. Каждую зиму она набирала воздух в верхней точке, в колодце за водонапорной башней. Фаина положила ладонь на трубу: тёплая, но не так, как надо...