Его голос звучал обыденно, словно он обсуждал покупку хлеба, а не выселял собственную жену из спальни. На паркет с мягким шуршанием упало мое любимое шелковое платье, следом полетели свитера, домашние брюки и коробка с нижним бельем. Я стояла в дверном проеме, чувствуя, как внутри все цепенеет. Мне пятьдесят два года. Пятнадцать из них я замужем за этим человеком. И сейчас я смотрела, как он освобождает полки, которые мы вместе выбирали в «Икее», чтобы освободить место для необъятного гардероба Антонины Петровны...

Аня стояла у плиты и помешивала суп, когда поняла, что ещё минуту назад была счастлива. Счастлива той тихой, домашней радостью, которая приходит, когда ждёшь чего-то хорошего и уже почти держишь это в руках. Она ждала стиральную машину. Неделю она ждала её — каждое утро поглядывала в окно, когда во двор въезжали машины доставки, каждый вечер проверяла историю заказов. Ничего. И вот сегодня она случайно узнала правду — от соседки Тамары, которая позвонила поболтать и между делом обронила: — Аня, ты слышала? Галина Петровна себе телевизор новый купила, огромный! Говорит, Сашенька подарил...