За окнами старинного здания на Невском проспекте бушевал петербургский октябрь. Дождь хлестал по мутным стеклам с такой яростью, словно пытался смыть с фасадов остатки былого величия. Внутри, в просторном кабинете, обшитом темным мореным дубом, царила гнетущая, густая тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем напольных часов. Анна сидела в глубоком кожаном кресле, сложив руки на коленях. Ей было двадцать восемь лет, и последние несколько недель слились для нее в один бесконечный, серый кошмар. Болезнь отца, реанимация, пищащие мониторы, и, наконец, оглушающая пустота похорон...