— Ты серьёзно считаешь, что я буду мыть посуду за пятерыми взрослыми лбами в собственном доме? — спокойно спросила Марина, глядя на гору грязных тарелок в раковине. Никто не ответил. Да никто и не слышал. На веранде громко играла музыка — что-то тяжёлое, с басами, от которых подрагивали стёкла. Из гостевой комнаты доносился смех незнакомых парней и звон очередной открытой бутылки. А племянник мужа, девятнадцатилетний Артём, развалившись в гамаке с телефоном в руках, даже не поднял головы, когда Марина прошла мимо него по дорожке...

Марина сидела в парикмахерской и смотрела, как мастер колдует над её стрижкой, когда телефон на подлокотнике завибрировал снова. Уже четвертый раз за последние полчаса. И можно было даже не смотреть на экран, чтобы понять, кому там опять неймется. Экран высветил имя «Лика», а под ним фотографию, которую Марина сто лет назад поставила чисто автоматически, — улыбающаяся физиономия младшей сестры мужа, веснушчатая, с вечно приоткрытым ртом. Марина смахнула уведомление пальцем в сторону, даже не читая, что там прилетело...