— Мам, ты что, серьёзно? Продала всё семейное хозяйство и даже не предупредила? Степан стоял на пороге родительского дома — точнее, уже бывшего родительского дома — и смотрел на мать так, будто она совершила преступление. Жена Алевтина рядом кивала, с осуждающим видом. Евдокия Романовна вытерла руки о фартук. Она только что закончила мыть пол в комнате, где раньше стояла её кровать. Теперь здесь пусто — мебель уже перевезли в городскую квартиру. — А зачем предупреждать? — спокойно ответила она. — Хозяйство моё было, дом мой...