Дом стоял третьим от края улицы. Крыша просела с левого бока, калитка держалась на одной петле, а в палисаднике торчали сухие стебли чего-то, что когда-то, возможно, было георгинами. Лариса опустила сумку на крыльцо и оглянулась на дочь. Настя стояла у забора, прижав к груди рюкзак. Двенадцатилетняя, худая, с россыпью веснушек через переносицу и настороженным взглядом, каким смотрят дети, которых слишком часто перевозили с места на место. – Тут будем жить? Голос у дочери был ровный. Ни обиды, ни любопытства...