Лев Львович Толстой, которого в семье ласково звали Лёлей, унаследовал от знаменитого отца не только имя, но и его главную внутреннюю драму — мучительное притяжение и одновременно страх перед женщиной. Он отчаянно пытался разгадать тайну плотской любви, мечась между идеалами абсолютной чистоты и непреодолимым вожделением. Его сестра Татьяна позже с горечью писала о брате: «Старый, лысый, беззубый, нищий – а всё не сдаётся… Он ненормальный человек… Он помешан на сексуальном вопросе». Этот финал казался невероятным для юноши, который когда-то искренне ужасался любому проявлению легкомыслия...

Кто задумывался что под головным убором Нефертити? На её шее не видно ни волоска, при том, что скульптор тактично показал залегшие тени у глаз. Если бы волосы выбивались, талантливый Тутмос тактично обыграл и их. Но нет. Египетский канон красоты ценил изящество запястий и узость бедер, царственную походку и высокую грудь, но не волосы. Если бы египтянину начали рассказывать, как красивы волосы женщины, он бы удивился, что в них такого. Это же волосы, они жаркие и за ними сложно ухаживать. В жарком климате Египта лишние волосы были лишним и неудобным...