– Мам, ну что это за ковёр? – Марианна стояла посреди комнаты, скрестив руки, и разглядывала пол так, будто на нём лежала не вещь, а личное оскорбление. – Ему же сколько лет? Тридцать? – Двадцать семь, – я поправила очки и продолжила перебирать нитки в швейной коробке. – Мы с отцом его в восемьдесят девятом привезли из Махачкалы. На себе тащили через весь вокзал. – Вот именно! Восемьдесят девятый! Тут даже краска уже выцвела. Давай закажем нормальный ламинат, я в «Леруа» видела за одиннадцать тысяч квадрат...

Вечер тогда выдался душный, майский, когда уже вроде и солнце село, а воздух всё никак не остынет. Так и висит над асфальтом горячее марево, и даже в парке, среди старых лип, дышится с трудом. Алла тогда ещё смеялась, глядя, как муж неуклюже везет коляску, в которой сладко посапывал их полугодовалый Гриша, и приговаривала: — Смотри, Паш, для этого навык нужен. — Да умею я, — отмахивался Павел, здоровенный тридцатилетний мужик с широченными плечами и обгоревшим на солнце носом. Они шли по центральной...